Схимонах Епифаний (Чернов)

ПУТЬ К “СЛАВЕ” И “ВЕЛИЧИЮ” ЧРЕЗ ЛОЖЬ И ОБМАН

1. В возрасте менее 16-ти лет мальчик Федя возомнил о себе, что он имеет все качества, необходимые для пастыря Церкви. Он признал, что за­коны Церкви Православной в его случае не имеют силы, он объявляет себя сокрыто-действующим “священником” тайной Церкви, примерно в конце сороко­вых годов.¹⁾ В оправдание, для желающих верить ему, он пользуется наивной ложью, что некий священник (о. М.) ему сказал:

– Одевайся как “священник” и служи. Теперь это можно!

И стал он выдавать себя за тайного “священника”. Но волос отрастил заранее до пояса, книги и облачение наперед заготовил. И начал он обла­чаться как “священник” и совершать Литургию и другие таинства.

В этом облике он снимался: в рясе, со священническим серебряным крес­том на груди, с двух сторон от креста длинный волос, а лицо детское, – ни усов, ни бороды. Многие видели эту фотографию в руках монахини Нины.

Но грозным знамением свыше эти безумные и безбожные, кощунственные “священнодействования” были прерваны, когда при венчании молодой пары не­веста вдруг упала без чувств. Он испугался и вообще прекратил свое “священнослужение”.

2. На пути к самозванному священству он встретил устрашающую препону. Но недолго оставался под этим впечатлением. Он твердо был уверен в том, что у него “большой духовный опыт”, что такой талант “Божий” он не имеет права зарывать в землю. Он ясно это сознавал по действию на людей, что он в состоянии вести других к духовному спасению. И бедный юноша начинает старчествовать над группой женщин (около 20-ти), готовых следовать за ним как за своим “старцем”. Он перевез их в горы Кавказа, в имяславский центр село Курджиново. Поскольку он был с длинными волосами, но без приз­наков бороды и усов, то при переезде он оделся “девушкой”...

Рассказывая об этом путешествии и, видимо, увлекшись, высказал что-то слишком откровенное и смутился... Он упомянул о каком-то солдате в ва­гоне и о том, что сам он, как “девушка”, вышел в тамбур и там этот солдат пришел в такую ярость, что сбросил его под колеса поезда. Но самозванный “старец” призвал на помощь “имя своего Старца”, о.Феодосия Минводского, и “совершилось чудо Божие”: поезд внезапно остановился и его жизнь была спасена... Слушатель удивился этому рассказу,²⁾ но чувствовалось, что повествователь хотел бы что-то скрыть, но сказал лишнее и поэтому рассказ прерывался загадочными паузами.

Где – истина, а где – ложь в целях сокрытия истины, придуманная Фе­дей, с положительностью нельзя сказать. Можно предполагать, что к истине относится то, что “прелестный старец” был одет молоденькой “девушкой” и это привлекло внимание солдата, тем более, что “она” вышла в тамбур. Там произошла на почве чего-то ссора между солдатом и “девушкой”, вызвавшая ярость солдата. Все остальное можно считать недостоверным, придуманным для маскировки. Но и этого достаточно, чтобы показать “девушку” в неблагоприятном свете.*

* “На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одевать­ся в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий дела­ющий сие” (Втор. 22,5). – прим. о.Епифания.

3. Следующий случай передают свидетели. Федя об этом старательно умалчивает, хотя косвенно и он упоминает о нем. Подошла Страстная Седмица и наступил Святый и Великий Четверг. И юный прелестник почел себя в праве наглядно представить “Умовение ног”, совершенное Господом Иисусом Христом на Тайной Вечери (Иоан. 13,1-15). Он, очевидно, хотел показать пример “смирения”, но показал не то, что ему хотелось, а нечто противоположное, внушенное хозяином прелести, диаволом, – высокоумие, гордость и кощунство.

Это кощунство становится ясным из того, что писал в начале прошлого века Архиепископ Нижегородский и Арзамасский Вениамин (1739-1811) в своем очень ценном труде “Новая Скрижаль или объяснение о Церкви, о ли­тургии и о всех службах церковных” по поводу “Последования Божественного и Священного Умовения”.

“Это умовение ног, – пишет он, – есть поистине умовение Божественное, которое Сын Божий совершил Своими Божественными руками и предал вер­ным во всегдашнее подражание; оно есть умовение Священное, потому что должно быть исполняемо людьми, посвященными служению Божию и в священном храме” (ч. 4, § 45, стр. 488-489. Изд. 17-е. СПб. 1908). И далее (§§ 46-52) автор указывает, подчеркивая, что умовение совершает Архиерей (§ 51). По числу 12-ти Апостолов избираются 12-ть священнослужителей, причем, каждый из них носит имя одного из лика двенадцати Апостолов. И все это совершается в храме, при чтении диаконом Евангелия от Иоанна “на умовение ног” (зачало МД) и “по умовении ног” (зачало МЕ).

Чин этот унаследован Церковью из древних времен, в нем действует, как уже сказано, архиерей. Но на сей раз прелестный искатель мнимой “сла­вы” и воображаемого для себя “величия” с легкостью выступает в чине “Умовения ног”³⁾ в роли “Архиерея-Христа”, причем, “священников”, представ­ляющих в этом чине двенадцать Апостолов, он заменяет “женщинами”. По­лучается жалкая и кощунственная карикатура, но это не смущает того, кто действует по внушению диавола.

4. После неудачного самопоставления себя в “тайные священники” упор­ный лжестарец постарался найти истинного катакомбного священника, чтобы приобщить свою “паству”, два десятка ростовских женщин, да и самому, что­бы исповедаться и причаститься. И такого священника он нашел в Осетии. Это был опытный старый миссионер, протоиерей отец Константин⁴⁾. Самочин­ный “старец” Федя пригласил отца Константина к группе ростовских женщин, уже давно не причащавшихся за отсутствием истинного священника, обещая возместить все расходы по приезду. Тайный священник согласился и приехал по указанному адресу, по всей вероятности, в Курджиново. Протоирей принял исповедь у женщин и разрешил приобщиться. Последним на исповедь подошел сам Федя. Старый протоиерей и опытный миссионер выслушал его, задал ему несколько вопросов и не допустил до причащения, наложив на него, соглас­но канонам Православной Церкви, запрещение, указав епитимию. Какой был повод к этому, осталось неизвестным: то ли за самочинство и самозванство как священник, то ли за кощунство над “Божественным и Священным умовением ног” и попыткой самопоставиться в “архиереи”, то ли какой иной “смерт­ный грех”, все это осталось неизвестным.⁵⁾ Правды об этом Федя не сказал, а все это извратил, увы, привычной ложью. Только его “духовные чада”, жен­щины ростовские, в смущении рассказывали то, что знали.

Для Феди, воображавшего себя “старцем”, это запрещение, эта анафема отца миссионера явилась полной неожиданностью и страшным ударом по его престижу в группе, которой он руководил. Но Федя проявил удивительную способность к быстрому ответу на полученный удар, что говорит о его не­сомненной опытности на подобные обманы в такие молодые годы, – по-видимо­му, с детских лет и на детском уровне.

Подойдя к женщинам после исповеди, Федя сказал:

– Вы причащайтесь, а я не могу. Я воздержусь! Потому что во время исповеди упала какая-то бумажка из кармана батюшки. Я ее поднял и прочи­тал. Это оказалось удостоверение за подписью Патриарха Алексия о том, что о.Константин – тайный священник “Советской Церкви”. Конечно, я пони­маю, он старик и боится за свою жизнь... Но вы можете у него причащаться, а я не могу, я воздержусь!...

Все женщины испугались и отказались от причащения... А надо было бы подумать и разсудить: не являются ли слова Феди клеветою и ложью на ис­тинного пастыря Катакомбной Церкви?! Но они верили Феде и не знали о.Кон­стантина. И, пользуясь этим, Федя не задумался использовать ложь и клевету... А что он говорил? Разве дело хотя бы и ложного Патриарха Алексия ставить свою подпись на удостоверении, выданном какому-то священнику?! Да даже и епархиальный епископ не подписывает этих удостоверений, для этого есть секретари. Но женщины ведь этого не знают и обманщик пользует­ся этим. Или, как он говорил: “упала из кармана бумажка”, он ее поднял и прочел... Да разве это правда?! Во время исповеди нет времени поднимать и читать “бумажки” и возможности к этому, потому что священник рядом и разговаривает с исповедающимся. Все это – страшная ложь и преступный об­ман доверчивых простых женщин. И клеветник достиг своей цели, запугал и сам исчез. И какой дал женщинам совет? Чтобы они причащались, но у кого – у “неистинного священника”? Этим сам Федя себя показал, что он не “пас­тырь добрый”, а “наемник” и “волк”, толкающий их в пропасть, если верить ему.

И бедный старец-священник горько, горько плакал не только потому, что Федя исчез и священник оказался без денег на билет в Осетию, но от созна­ния, что этот верующий катакомбный христианин оказался таким же безбожни­ком, как и неверующие, а, вернее, гораздо хуже их. При совершении хрис­тианского таинства и по поводу этого таинства “верующий” безбожно его ок­леветал!

5. В своем пространном повествовании о Катакомбной Церкви, Федя неоднократно упоминал имя “Архиепископа Антония Галынского” (в миру Тихон Иванович).⁶⁾ Он отзывался о нем с величайшей похвалою, что он – “несомнен­ный, истинный, православный иерарх”, что он “с трех лет жил со своим от­цом в монастыре”. – А где, в каком монастыре? – Да, об этом он не гово­рил... – Владыка говорил, что он – “академик”. – А какую Академию он окончил? – Да, об этом мы не спрашивали. Мы даже и не знали, что их много. – Их-то не много, всего четыре Академии Духовных, но много и других Академий. – О-о, у него “золотая голова”, “он знает восемь языков”. – Конечно, это много. А не говорил ли он, какие языки он знает? А степень знания может быть разная. Если он учился в Духовной Академии, то он будет знаком с древнееврейским и древнегреческим и другими языками... – Он же был самый близкий к Патриарху Тихону и поэтому ему Патриарх передал всю свою паству. – О-о, вот как?! – Да, да он – Местоблюститель. – Но почему же его имя не упоминается нигде в связи с первыми иерархами Церкви в Рос­сии? Вы не спрашивали его хотя бы не прямо, косвенно? – О-о, он терпеть не мог вопрос, а как обрежет, то не захочешь потом и спрашивать... Он очень умный и быстрый, но горячий...

Так в разновременных беседах⁷⁾ отзывался Федя о своем “Архиеписко­пе”.⁸⁾ Но, однако, не совсем укладывалось в эту характеристику сообщение Феди о том, что этот “истинный и православный иерарх”, как выяснилось потом, называл себя “имяславцем” и был “главою” их.⁹⁾ При этом, в зависи­мости от того, кто его слушал, менял свое “исповедание”. Когда перед ним имяславцы, он православных называет “имяборцами”, а когда его слушают православные, он называет “имябожников” (то есть имяславцев) – “еретика­ми”. И, очевидно, и сам Федя так действует, потому что перевез свою “паству” (ростовских женщин) в Курджиново и себя причислял к “пятой” раз­новидности “имяславия”, называя всю группу “Федоровцами”.¹⁰⁾

Это одна из черт, противоречащих “православию” как самого “АЕА” (как подписывался в письмах “АрхиЕпископ Антоний”), так и самого Феди. Но это, по сравнению с последующим, не столь важная черта.

Говоря об “АЕА”, Федя время от времени вносил в свой рассказ черты, которые, как уже упоминалось выше, совершенно не те, что не укладывались в Федину хвалебную характеристику “истинного, православного иерарха”. И слушатель был принужден задавать Феде вопросы о нем. И как-то Федя ска­зал:

– Да!... И прокурор на суде (Федя сидел рядом с АЕА, как подсуди­мый по тому же делу “Архиепископа”),¹¹⁾ в своей обвинительной речи, об­ращаясь к нему, сказал: “Вы были на такой высоте в нашей партии и госу­дарстве. Вы работали не где-то, а в Кремле. Вы были ближайшим сотрудни­ком великого товарища Ленина. А теперь Вы так низко пали, что не только стали верующим и “христианином”, но даже и их “епископом”!

– Но ведь, конечно, это не ложь, а правда. Но только сам Ленин был тогда еще верующим.

– Верующим? Да что Вы говорите?! Когда же Ленин был “верующим”, ес­ли не родной отец, а, вернее, отчим-Ульянов жаловался, что “дети” (Вла­димир и его старший брат), “холодны к вере”, совершенные атеисты!

– Но Владыка нам и всем часто говорил об этом!

– Мг!... “Владыка”, “Владыка”...

Для Федора-Феодосия¹²⁾ этот “АЕА” – “монах с детства”, “с академи­ческим богословским образованием”, для него он – “истинный православный иерарх” и, в то же время, он – “секретарь Ленина”, организатора и вождя богоненавистнической, противохристианской революции. Но Господь приотк­рыл нам истинное его лицо.

6. В году 1957-м, уже на так называемой “свободе”, мы получили от одной ближайшей к “АЕА” особы, едва ли не родственницы, многие сведения о его жизни. Но она очень боялась его и неохотно говорила о нем.

– Ведь Вы не знаете его, а я знаю и очень хорошо с его светской мо­лодости. Он может сделать с человеком все, потому нельзя говорить о нем без опаски... Вы даже и представить себе не можете, что он способен...

Да кто же он в прошлом, этот “Архиепископ Антоний”?!

Если пространный ее ответ сжать до отказа, то вот как выглядит ее рассказ.

Житель он Брянска. Как он сам, так и все его родственники – непра­вославные. Все они – “евангельские христиане” или “баптисты”. А слова его о том, что он “с трехлетнего возраста жил и воспитывался в монасты­ре”, – ложь и обман.

Был он женат, имел четырех детей, сын умер в детстве, остались три девочки, жена скончалась от туберкулеза...

Ни в какой Академии Духовной он не учился и иностранных языков он не знает. Его образование – Реальное Училище. По окончании училища он стал учителем гимназии и выдавал себя за “инспектора”.

Во время войны, в 15-м году, был призван в действующую армию и, пройдя офицерские курсы и став офицером, получил назначение на Турецкий фронт. В 18-м году был ранен в ногу и попал на лечение в Москву. А что он тайный большевик и при том – на высоком счету в нелегально существу­ющей партии и свою подрывную работу, он сумел ото всех скрыть.

Если он говорит, что был самым близким к Патриарху Тихону иерархом и другом, то он только раз видел Патриарха и то мельком, когда Святейший посетил военный госпиталь, в котором находился Галынский, и проходил че­рез палату. Другие офицеры подошли под благословение, но он не подошел. Вот и вся его “близость” к Патриарху.¹³⁾

После выздоровления он вдруг оказался на службе в Кремле, в качест­ве секретаря при Ленине, и был введен “вождем революции” в состав Цент­рального Комитета Партии Большевиков Третьего Созыва. И впоследствии он похвалялся: “Я мог бы стать и “выше Ленина”, но я предпочел все отдать вере...”

На опыте первых трех лет революции (1918-1920 гг.) Ленин понял, что Церковь нельзя уничтожить только массовым уничтожением епископата и свя­щенства. Тактика эта дает опасные результаты: многомиллионная паства ук­репляется в вере. И он решает, что во главе Церкви надо поставить своего человека. Выбор останавливается на Галынском. Основа у него есть: он с детства знает евангельское учение. По своим убеждениям – он атеист. Дать ему возможность изучить православие и, при нашей поддержке, то вот и наш человек во главе Церкви. “Планы Наполеона, а ум Терёшки пастушка!” – как сказал бы некий вещий мудрец из народа.

Секретарь, осуществляя план Ленина, выходит из партии большевиков в 21-м году и в течение этого года молниеносно делает блестящую карьеру и как “баптист” и как “православный”. Иными словами, он в том же году “освобождается”. Но совершенно невероятно, чтобы в разгар революции “секретарь Ленина” покинул “мирно” свой ответственный пост и сразу же сделался баптистским проповедником и “пастором”. Он пользуется громкой славой и успехом на публичных диспутах, в то время разрешенных, выступая против атеистов, и неизменно одерживает над ними верх. Женщины в востор­ге забрасывали его цветами. А когда власти начинали “интересоваться” им, он предъявлял им документ, и власть имущие отступали. В документе писалось:

С П Р А В К А

Ко всем властям на местах

Прошу оказывать содействие во всем предъявителю сего ГАЛЫНСКОМУ ТИХОНУ ИВАНОВИЧУ.

Печать и подпись:

Ленин / Ульянов Вл.Ил.

Председатель СОВНАРКОМ’а

Москва, Кремль. ...... 1921 г.

В том же 21-м году победоносный баптист Галынский Т.И. “сознает” ошибочность баптизма и “признает” единственной правой христианской ве­рой Православие. И в знак этой истины он отрекается от “баптизма” и при­нимает крещение в Православной Церкви и переводит свою жену из баптизма в Православие. Вполне понятно, что Церковь с радостью принимает именито­го пастора баптизма, не подозревая, что он только что был секретарем страшного вождя антихристианства Ленина, и с легким сердцем возводит его в сан иерея. А он, замечает рассказчица, в душе своей не верует ни в “баптизм”, ни в “Православие”.¹⁴⁾

Однако, действуя по плану Ленина, он озабочен тем, как бы ему пос­корей объявить себя не просто иереем, а – “иеромонахом”. Не зная этой тонкости, он пишет о своем желании принять монашество в Оптиной Пустыни. Оптинский старец ему разъясняет, что монашество при живой жене нельзя принять. А когда жена умрет, тогда другое дело. В начале 30-х годов же­на умирает и он с удостоверением о ее смерти отправляется в Оптину. При­ехав туда “отцом Тихоном”, он возвращается “отцом иеромонахом Антонием”.¹⁵⁾ Но постригавший старец предупредил его:

– Смотри, не постригай никого! Отец Антоний дал старцу обещание в том, что постригать он не будет. А как приехал домой, то на следующий день постриг ту самую женщину, ка­кая смотрела за его детьми.

В 35-м году его арестовали и он попадает в ссылку в Архангельскую область, где многие епископы отбывали сроки за свою “контрреволюционную деятельность”. После этой ссылки “отец Антоний” начал называть себя, но по “секрету”, “епископом Антонием”. Рукоположили его, как он сам говорил: “Архиепископ Агафангел и Архиепископ Ювеналий”. Но Архиепископ Агафангел в 17-м году получил звание “Митрополита” от Патриарха Тихона (в ноябре 1917 г.). И как это случилось, что “иеромонах Антоний” называет “Архие­пископом” того Митрополита, который, по его словам, “рукоположил” его в епископский сан в 1935 году, когда Митрополит Агафангел скончался в 1928 году 3/16 октября?!¹⁶⁾

В ссылке в Архангельской области его снова судили, дали новый срок и отправили по этапу в лагерь. Через несколько лет он освободился из ла­геря и прибыл в Брянск, пройдя после лагерного срока и новую ссылку. При первой встрече с той монахиней он заявил, что он – “Архиепископ”. И резко не позволил ей интересоваться подробностями: “кто, где и когда” ру­коположил его в сан “Епископа” и кто возвел его в достоинство “Архиепископа”.¹⁷⁾ И поскольку первое, как более важное, явная ложь, то и второе – по технике – подобно первому. Если первое “таинство хиротонии” совершил, якобы, “Архиепископ” Агафангел в условиях ссылки, через одиннадцать лет после своей смерти (?!), то и второе, без свидетелей, такая же ложь.

Все это из биографии “АЕА” мы приводим здесь только для того, чтобы оценить информацию Федора-Феодосия, признающего бывшего секретаря Ленина за “несомненного и православного иерарха” Православной Церкви.¹⁸⁾ По делу Тихона Ивановича Галынского (“Архиепископа Антония”) Федор, в “монашестве – Феодосий”, был арестован примерно в 1952 году и по­пал в тюремные лагеря. Но в лагере оказался “душевно больным” и был направлен в специальный изолятор тюремного типа, с весьма странным, как ока­залось впоследствии, для будущего “епископа” “диагнозом”:

ШИЗОФРЕНИЯ ПАРАНОИДАЛЬНОЙ ФОРМЫ СЕКСУАЛЬНОГО УКЛОНА (ПЕДЕРАСТИЯ).¹⁹⁾

Таков медицинский комментарий. И, к глубочайшему сожалению, это – портрет того, о ком мы говорим. Но чтобы этот общий портрет оживить, не­обходимо внести некоторые черты из жизни больного.

Несмотря на свое противоречие с действительностью, врачам больной заявляет, что он чувствует себя не мужчиной, а “женщиной”. И поясняя это состояние, он добавляет, что вообще все женщины не возбуждают в нем ни­каких сексуальных чувств и влечений. Все это он ощущает в себе только по отношению к мужчинам еще с детства, когда был “испорчен” другими²⁰⁾ и с тех пор он не может воздержаться. Что это так в действительности, не может быть никакого сомнения.

Он часто ведет себя как “женщина”. Он одевался в женские наряды как “девушка”, ездил в поездах в таком виде и вступал в разговоры с молодыми мужчинами с той целью, чтобы им понравиться. И на этой почве бывали “скан­далы”, как он сам об этом упоминал. С этой именно целью он умел и смеять­ся и пищать и визжать как легкомысленная особа. И многие видели его с завитыми волосами во второй половине 50-х годов. В ту пору у него не бы­ло ни бороды, ни усов, так что в женском платье он был как “девушка”.

На первый взгляд как будто бы допущена какая-то ошибка в медицинском диагнозе. Ведь он в своем уме и совсем не производит впечатления умопомешанного. Да, это так. Но в том-то и состоит его “болезнь”, что для по­нимания ее необходимо руководствоваться не поверхностным впечатлением, а длительным и внимательным исследованием. Это говорится о периоде примерно в тридцать лет от его рождения. Как пишут медики-специалисты, дело обыч­но начинается так: старшие подростки недолгими уговорами делают мальчи­ка “женщиной”. И он в этом положении проводит свои детские годы “весело”. Но достигнув отроческих лет и поумнев, он начинает понимать недопусти­мость своего поведения и пытается спастись от своего прошлого. Но как? А тем, что вместо глубокого и смиренного покаяния просто присваивает се­бе “громкие” и “строгие” имена и роли: “священника”, “монаха”, “старца”, “архиерея” и выдает себя за “святого”, одаренного многими дарами благодати Божией. Но ведь это – “прелесть”!

“Эти разнообразные ощущения являются от действия утонченных тщесла­вия и сладострастия: от этого действия кровь получает греховное, оболь­стительное движение, представляющееся благодатным наслаждением. Тщесла­вие же и сладострастие возбуждаются высокоумием, этим неразлучным спут­ником “мнения”. Ужасная гордость, подобная гордости демонов, составляет господствующее качество усвоивших себе ту и другую прелесть. Обольщенных первым видом прелести гордость приводит в состояние явного умоисступле­ния; в обольщенных вторым видом она, производя также умоповреждение, наз­ванное в Писании растлением ума (2 Тим. 3,8), менее приметна, облекается в личину смирения, набожности, мудрости, – познается по горьким плодам своим. Зараженные “мнением” о достоинствах своих, особенно, о святости своей, способны и готовы на все козни, на всякое лицемерие, лукавство и обман, на все злодеяния. Непримиримою враждою дышат они против служите­лей истины, с неистовою ненавистию устремляются на них, когда они не признают в прельщенных состояния, приписываемого им и выставляемого на позор (зрелище) слепотствующему миру “мнением” (Еп.Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. Том I. О прелести, стр. 146-147. Джорданвилль. 1957).

Но несмотря на то, что юный Федор-Феодосий прикрылся громкими име­нами и званиями, “женщина” продолжает жить и действовать в нем. Ложные и пустые звания его не спасают. Время от времени он с тем большим неистов­ством и жаром возвращается к порочной практике, потому что у него нет глубокого сознания греха, и отсюда – нет истинного покаяния.²¹⁾

8. В то время я, – пишет некий свидетель ²²⁾ – верил Феде, хотя и замечал, что многие из его повествований сводились в конце концов к са­мовосхвалению. Но когда я после отбытия срока, при его содействии, полу­чил “временное жительство” в тех местах, где проживал он, среди людей, знавших его с детства, то вся неправда его сама собой открылась. Ведь он не мог предполагать заранее, что я окажусь в его родных местах, и поэтому он мог свободно рассказывать хвалебные небылицы о себе, зная, что я – иностранец. Но Господь устроил так, что я оказался среди людей, которые его хорошо знали.

И в первый же день моего выхода из лагеря в 1955-м году, я встретил ссыльных катакомбных христиан, знавших Ф. еще прежде. И здесь я получил первое катастрофическое опровержение того, что незадолго перед тем рас­сказывал о себе Ф.

Эти муж и жена, Василий Иванович и Мария Ивановна, были духовными чадами широко известной прозорливой схиигумении Серафимы “Мичуринской”, по кличке – “Слепенькая”, потому что она была слепая. И в лагере, расска­зывая о ее удивительных духовных прозрениях, Ф. упомянул, что она с ве­ликою похвалою отзывалась о нем и, кстати, упомянул Василия Ивановича, как присутствовавшего при этом. В тот момент я оказался гостем в их доме.

Желая удостоверить себя, я им, В.И. и М.И., пересказал то, что мне поведал Ф.

– Когда я вошел к Матушке Серафиме, – так рассказывал Федя, – то у нее был Василий Иванович. Слепая матушка при моем появлении вдруг радост­но воскликнула:

– Вот и преподобный Феодосий Печерский к нам пришел вместе с Анто­нием Печерским (Ф. при этом пояснил, что Матушка имела в виду Архиеписко­па Антония Галынского)...

На это Василий Иванович сказал:

– Да что он говорит?! Ведь это все такая безобразная неправда, и как он не боится Бога?!... Вот я Вам расскажу, как это все было... Я во­шел к Матушке, она сидела на кровати, а Федя был уже у нее. Он сидел “смиренно” на полу у ног Матушки. Я поздоровался с Матушкой Серафимой и с Федей. И, обращаясь к Матушке, покаялся в грехе своем:

– О, дорогая Матушка, ради Бога помолитесь обо мне, великом грешни­ке. Такой грех, и никак не могу избавиться от него: курю и не могу бро­сить!

Да это что?! – ответила она. – Все это пустяки в сравнении вот с этим. Ведь это – ужас! (при этих словах она мотнула ногою в сторону Фе­ди!)... Вот как было дело! И вот что сказала Матушка Серафима “Слепень­кая”!... А Федя Вам рассказал свои безбожные выдумки, а не то, что было пред Богом!

Я был поражен этим сообщением Василия Ивановича. Бедный, несчастный Федя, в каком тяжелом и неисходном положении он находится! Он даже не бо­ится так искажать святую истину для того, чтобы представиться “святым” и “преподобным”. Он приписывает эту ложь прозорливой схиигумении Серафиме, хотя она сказала совершенно противоположное. Все это указывает на выс­шую степень упорства в обольщении. Конечно, это явная прелесть духовная, прелесть “мнения” мечтающего о своей духовной высоте. “Одержимый этой прелестью, – пишет блаженный Епископ Игнатий, – мнит о себе, сочинил о себе “мнение”, что он имеет многие добродетели и достоинства, – даже что обилует дарами Святого Духа. Мнение составляется из ложных понятий и ложных ощущений: по этому свойству своему оно вполне принадлежит к области отца и представителя лжи – диавола” (Там же, стр. 143-144).

При первом же знакомстве с Федей в изоляторе, он назвал себя в мо­нашеском постриге “Феодосием”, пояснив, что и сам постригавший его бла­годатный и прозорливый Старец, схиигумен отец Феодосий Минводский, “дал ему свое имя”.²³⁾ Чувствовалось, что в этих словах о своем имени он ви­дит пророчество о себе. Это пророчество прозорливого старца предвозвещало ему великое духовное счастье, что он будет таким же сосудом благодати Божией как и сам Старец. В этом свете Федя себя и понимал. И об этом он говорил многим, что “благодатный и прозорливый Старец Феодосий” назвал его своим собственным именем. И никому другому он этого имени не давал.

В особенности это сознание ярко выявилось в длительных спорах с ма­тушкой Варварой, считавшей себя “Старицей”, постриженицей о.Феодосия. По существу весь спор сводился к тому: кто после смерти Старца Феодосия стал его преемником? Иными словами: кому он передал свою паству? Прико­ванная к одру старческой немощи Матушка Варвара считала себя, как постри­женную Старцем, его преемницей. Поэтому и свою келлию называла “Патмосом”. Поскольку старец Феодосий был, в их мнении, “самим Иоанном Богословом”,²⁴⁾ то к ней и перешло, что имел он. Поэтому ее келлия – “Патмос”... Но Феодосий младший доказывал обратное. Раз благодатный Старец назвал своим именем не ее, а только его, хотя он по возрасту молод, но это – неважно, то все, что касается старца Феодосия перешло с его именем к нему. И по­этому только он – “Старец”, а не “Варвара”.

Но вот странность: почему впоследствии, при своем рукоположении в Московской Патриархии, из этих двух имен, Феодор и Феодосий, упоминается только мирское имя “Федора” и совершенно не упоминается монашеское имя “Феодосия”?! Почему Федор “скрывает”, что был пострижен Старцем Феодосием и что он “дал ему свое имя”?! Не потому ли, что все это ложь?! Если Ста­рец скончался в 1948 году, а в этом году не было этого пострига. А если раньше хотя бы на год, то это значит, что Старец Феодосий постриг его, когда ему было 15 лет или менее того. Но это совершенно невероятно. Ему на эту несообразность указали при рукоположении. Поэтому он и умалчи­вает, что старец Феодосий его “постригал” и “дал свое имя”. Так, думает он, что неудачная “ложь” умерла. Но в памяти людей эта ложь жива. А Фе­дор не унывает и быстро находит “иеромонаха Тимофея”, дважды отрекавше­гося от веры Христовой в печати (Ташкентские газеты),²⁵⁾ и принимает от него постриг и имя “Лазаря”. Об этом знает вся катакомбная ветвь схиепископа Петра (бывш. архиепископ Питирим (Ладыгин), скончавшийся в феврале 1956 года).²⁶⁾ И этот почти столетний старец со слезами о Тимофее говорил:

– А Тимофей как был предателем, так и остается!

И этот-то Тимофей постриг и дал Федору имя “Лазаря”!

К этому же вспоминается и другой рассказ “отца Феодосия”, в котором старец Феодосий предсказывает славный исход “монаха Феодосия” из времен­ной жизни в вечную. Как будто бы старец Феодосий сказал ему:

– “...И ты загремишь к Богу на небеса!...”

При этом Старец ударил в ладоши и устремил свой взор в небо.

Что это – “правда” или гордое мечтание погибельной прелести “мне­ния”? Нет никакого сомнения, что – последнее!

Федя, как известно, умудрился быть “своим” как в Катакомбной Церкви, так и в официальной “Советской, Сергианской лжецеркви”. Хотя, по слову священномученика Епископа Серпуховского Максима:

“Советская, и Катакомбная Церкви – несовместимы!”

Федя начал свою духовную жизнь в “Советской Церкви”, прислуживая в алтаре. А это значит, по Святым Отцам, что “первую краску” на душу его наложила лжецерковь. Потом он переходит в Катакомбную, но совмещая опять-таки “несовместимое”: самозванца “АЕА” (Галынского, секретаря Ленина) со старцем Феодосием, который отвергал Антония. После лагеря Федя как будто выровнялся и стал чисто “катакомбным”. Но это только видимость. Он вел двойную игру, тайно от Катакомбной Церкви вошел в сношение с Со­ветской. И к концу 50-х годов имел уже полное общение через “причащение” в Советско-Сергианской Церкви.²⁷⁾ В 60-е годы он принимает “хиротонию” в сан “диакона” и “иерея”, но не как монах “Феодосий”, а как мирянин Фе­дор. Почему? А потому, что это бы значило, что старец Феодосий постриг его “мальчиком в возрасте 14/15 лет”, что неправдоподобно. И поэтому Ф. не мог ссылаться и на “пророчество” старца Феодосия о нем: “...и ты загремишь к Богу на небеса...” И он спокойно переделывает эти слова, изо­бражая старца Феодосия безобразно, кощунственно и ругательно, как умалишенного:

– “...И ты загремишь – “пук!” – в небеса...”

Это передавали нам “курджиновские” в начале 70-х годов, ужасаясь:

– Что с Федей случилось?! Его нельзя узнать, он с ума сошел. Приехал к нам и похваляется. “Мы, говорит, ловили пустынников и отшельников в трущобах Кавказа и теперь там таких уже нет...” Страшно подумать, с кем это он дело совершал...

Очевидно, те, что управляют Московской Патриархией, наложили на Ф. такую епитимию, как цену возвращения заблудшего к “Матери Церкви” и за будущие рукоположения в священный сан. Он принял тридцать сребренников и за них заплатил тем, что от него требовали. И так он стал диаконом, потом – иереем, а затем стал и епископом “советско-сергианской апостасийной лжецеркви”. Ведь только так можно понять его наставление:

“Если кто умирает и нет поблизости нашего священника, то в этом слу­чае можно причаститься и у священника официальной церкви” (“сов.-серг.”).

9. “Прелесть есть повреждение естества человеческого ложью. Прелесть – состояние всех человеков без исключения, произведенное падением праот­цев наших, Адама и Евы. Все мы – в прелести. Все мы обмануты, все оболь­щены, все находимся в ложном состоянии, нуждаемся в освобождении истиною. Истина есть Господь наш Иисус Христос (Иоан. 8,32-14,6)”. – Этими сло­вами начинает свой трактат “О прелести” блаженный Епископ Игнатий, изла­гая учение Святых Отцев Церкви (Том I. Аскетические опыты, стр. 129).

На каком же основании мы говорим о прелести, когда “все мы – в пре­лести”? Не будет ли это клеветою, о чем говорит св.Василий Великий:

“Два есть случая, в которых позволительно лишь говорить о ком-ни­будь дурное, именно:

когда необходимо кому посоветоваться с другими испытанными в этом, как исправить согрешившего, и еще:

когда бывает нужда предостеречь других, которые по неведению могут быть нередко в сообществе с худым человеком, почитая его добрым; тогда как Апостол повелевает “не примешатися” таковым (1 Кор. 5,11), чтобы не наложить как бы силков на свою душу. Так поступал и сам Апостол, как ви­дим из того, что пишет он к Тимофею: “Александр ковач много ми зла сотвори: от негоже и ты себе блюди, зело бо противится словесем нашим” (2 Тим. 4,14-15). А кто без необходимости говорит о другом, с намерением разгласить или очернить, тот клеветник, хотя бы говорил и правду” (Творения. Том II. Правила кратко изложенные в вопросах и ответах. Вопрос 25. Что есть клевета?, стр. 400. СПб. 1911).

Мы не хотели бы разглашать о нем ни что-либо порочащее, ни с целью очернить его. И мы молчали около сорока лет. Он сам вынуждал нас к тому, чтобы открыть сокрытое ото всех. И даже в этом случае – исключительно по­тому, что он стал “Епископом”, выдавая себя за “Епископа Российской Катакомбной Церкви”, незаконно, применяя обман и насилие.

Никак нельзя допустить, что в двух юрисдикциях,²⁸⁾ в которых он дей­ствовал, зная о его прошлом, сочли бы его достойным Епископского сана. Только путем сокрытия своего прошлого он смог стать тем, чем теперь стал. По этой причине мы вынуждены открыть то недоброе, что вкратце уже сказа­но... Поверьте Христа ради, что писавший эти строки не имеет к нему ни­какой неприязни, а только одно соболезнование.

Он – шизофреник, он – параноик, он – обманутый обманщик. Но поисти­не, он – в великом несчастии, в прелести духовной, в “мнении”. Однако, он этого не чувствует, не сознает и радуется своему “успеху”.

В этом ложном состоянии он обманул тысячи и тысячи доверчивых людей. В удаче своего обмана он видит несомненный дар “благодати Божией”. Но это не дар Божий, а долготерпение, “попущение Божие”, если уже и не “оставле­ние”. В обольщении своем ему мерещится, что может случится, что он будет и “Патриархом Московским”. Ведь и “сам сатана принимает вид Ангела све­та” (2 Кор. 11, 14-15).

При содействии “отца лжи и человекоубийцы” (Иоан. 8,44) он обманул не только отдельных “Епископов”, но и “Синоды” и “Юрисдикции”. А он – шизофреник, параноидальной формы, сексуального уклона и все прочее. Но, однако, по закону Святой Церкви он не может быть ни епископом, ни пресви­тером, ни диаконом. И поэтому, для его же покаяния и спасения, прежде всего необходимо исполнить то, что предписывает закон Церкви:

I-го Вселенского Собора, правило 9:

“Аще некоторые без испытания произведены в пресвитеры, или хотя при исповедании исповедали свои грехи, но после их исповедания противу прави­ла подвиглись человеки, и возложили на них руки: таковых правило (Апост. 25) не допускает до священнослужения. Ибо Кафолическая Церковь непременно требует непорочности (1 Тим. 3,2)”.

I-го Вселенского Собора, правило 10:

“Аще которые из падших произведены в клир, по неведению, или со све­дением произведших: сие не ослабляет силы правила Церковнаго. Ибо таковыя, по дознании, извергаются от священнаго чина”.

ГОСПОДИ, ИМИЖЕ ВЕСИ СУДЬБАМИ, СПАСИ СТРАЖДУЩЕГО РАБА ТВОЕГО И НАС, ГРЕШНЫХ, ПОМИЛУЙ.

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Федор Иосифович Журбенко родился в 1931 г. на хуторе Любович Белгород­ской обл., примерно до 1947 г. “подвизался” послушником в Глинской пус­тыни, известной как притон гомосексуалистов и разогнанной по этой причине властями в 1961 г.

2) Если обратить внимание на начало § 3 данной статьи, то становится ясно, что слушателем был сам о.Епифаний.

3) Бывший послушник еп. Вениамина (Русаленко)  В. подтвердил с его слов, что Ф. неоднократно заставлял своих пасомых умывать себе ноги.

4) О ком идет речь, неизвестно.

5) Нетрудно догадаться, что таковым смертным грехом было пристрастие к со­домскому извращению, которому Ф. был подвержен еще со времени его пребыва­ния в Глинской пустыни.

6) Его биографические данные см.: “Русское Православие”. 1997. № 5(9), с. 23; Епифаний (Чернов), схим. Письмо о мнимом “епископе”; также вполне ле­гендарные: Мосс В. Архиепископ Антоний (Галынский-Михайловский). 1994. Машинопись.

7) Подобные беседы Ф. вел и в присутствии о.Епифания, который здесь пере­дает, видимо, дословно его речь. Однако другие сведения о.Епифаний мог по­черпнуть со слов иных очевидцев.

8) В общение с архиеп. Антонием (Голынским) Ф. вошел приблизительно в 1948-49 гг. От него Ф. настойчиво домогался получения священного сана, но вся­кий раз получал отказ. – См.: Мосс В. Указ. соч., с.11; Амвросий (Сиверс), монах. Истоки и связи Катакомбной Церкви в Ленинграде и обл. (1922-92 гг.), Машинопись, с.10.

9) О.Епифаний являлся противником “имяславия” (так именовалось православ­ное учение о почитании Имени Божия), что явилось следствием недостаточно­го понимания вопроса. Ему также не было известно, что “имяславцы” широко и безпрепятственно принимались в общение с ИПЦ в конце 1920-30-х гг. и что учение “имяславцев” было признано православным “Кочующим” Собором ИПЦ 1928 г. (каноны 10,11).

10) Не исключено, что речь может идти о хлыстовской секте “Фёдоревцев”, основанной в 1922 г. неким Фёдором из Воронежской губ., объявившим себя “Христом”. Секта носила строго антисоветский характер и выдавала себя за “истинно-православных христиан”. “Федоровцами” именуются также ИПХ из последователей иером. Феодора (Рыбалкина), но к ним Журбенко точно не принадлежал.

11) Ф. был арестован по одному делу с архиеп. Антонием весной 1950 г. а не в 1952 г., как ошибочно указывает ниже о.Епифаний. На суде Ф. активно сот­рудничал со следствием и выдал чекистам множество ИПХ, после чего последовали массовые аресты паствы вл.Антония. Второй раз Ф. пытался примкнуть к архиеп.Антонию уже после своего освобождения, приблизительно в 1956-58 гг., но был отвергнут им как заведомый негодяй и провокатор.

12) О втором имени “Феодосий”, которое присвоил себе Ф., о.Епифаний скажет ниже, в § 8.

13) Следует отметить, что приведенные о.Епифанием факты не исключают возможности действительно близкого сотрудничества Голынского с Патр.Тихоном позднее, уже в
1920-х гг., т.к. большевики с 1922 г. всячески старались окружить Патриарха верными себе лицами, что отмечал еп.Марк (проф. М.А.Новоселов), который справедливо считал, что “нельзя серьезно говорить о на­вязанных ему совне членах Синода, готовых почти всегда творить волю пославших их”, подчеркивая, что Патриарх был постоянно “окружен христопродавца­ми разного рода”. – Новоселов М.А. Письма к друзьям. М. 1994. Письмо ХIII с. 173,174.

14) По версии самого архиеп. Антония, его настоящее имя – Иван Ильич Михайловский, а Т.И.Голынский (правильное написание через «о») – имя обращенного им в православие баптиста. В конце 1930-х гг. они встретились в тюрьме. И.И.Михайловского приговорили к расстрелу. Тогда Т.И.Голынский отдал свой паспорт архиеп.Антонию и выз­вался на расстрел вместо него. Это было возможно сделать, поскольку лич­ность человека удостоверялась по паспорту, в котором не было фотографии. В 1937-38 гг. аресты и расстрелы были массовыми, в “расход” чекисты пуска­ли десятки людей в день и действительно могли не заметить такой подмены. Но все же эту версию необходимо признать мифической. В 1943 г. архиеп.Ан­тоний освободился из лагеря, но его же паства его не опознала, считая, что вышел другой человек, а настоящий еп.Антоний расстрелян. Тайный Чирчикский Собор 1948 г. рассматривал его дело, но постановил не иметь с ним никакого общения. – См.: Мосс В. Указ. соч., с.3-4; также: Амвросий (Си­верс), архиеп. Катакомбная Церковь: Тайный Собор 1948 г. // “Русское Православие”. 1997. № 5(9), с.17,23.

15) По версии самого Голынского, священный сан и монашество он принял в 1913 г. (по другой – рукоположен в иерея ок.1916 г. и был полковым священ­ником). Однако существуют данные, что в 1918 г. он снял сан и принял мо­нашество в начале 1920-х гг.

16) Здесь о.Епифаний явно путает митр.Агафангеда (Преображенского) с архиепископом Агафангелом (Садковским), поставленным “даниловцами” на Екатеринодарскую кафедру в 1923 г. и расстрелянным в 1932 г. В любом случае ясно, что в 1935 г. ни тот, ни другой Агафангел не могли участвовать ни в каких действиях.

17) По более точным данным иером.Антоний (Голынский) был рукоположен по благословению Патр.Тихона в 1923 г. в еп.Орловского, вик.Брянской епархии. Хиротонию совершали в Орле: епископы Ювеналий (Масловский), Вассиан (Пятницкий) и Агафангел (Садковский). Согласно версии, которую сам о себе распространял Голынский, его в
1937 г., в м. Княжеский Погост в Коми АССР, возвели в сан архиепископа ссыльные архиереи: архиеп.Вассиан (Пятницкий), архиеп.Ювеналий (Мошковский) (не путать с Масловским) и митр.Анатолий (Грисюк). Однако последний никак не мог в этом участвовать, ибо с 1936 по 1938 г. находился в лагере. – См.: Мосс В. Указ. соч., с. 2-3.

18) Впоследствии Ф. то признавал, то отвергал каноничность Голынского.

19) По сообщению иеромонаха И.Ф., ставленника Журбенко, последний действи­тельно показывал справку подобного содержания, которая у него до сих пор хранится.

20) Т.е. “старцами” Глинской пустыни.

21) По свидетельству иеромонаха И.Ф., сообщившего об этом иерею Н.П., Жур­бенко неоднократно просил первого делать себе массаж, к чему имел опре­деленное пристрастие.

22) В качестве “свидетеля” здесь несомненно выступает вновь сам о.Епифаний. Это, в частности, подтверждается сведениями о том, что по освобожде­нии из лагеря в 1955 г. он был взят “на поруки” к Ф., который к тому вре­мени уже находился на свободе. – См.: “Церковные новости”. 1996. № 3(52), с.8-9.

23) Очевидно, Ф. ок. 1947-48 года удалось обманным путем проникнуть в катакомбную общину старца Феодосия (Кашина) (†1948), откуда его с позором впоследствии и изгнали.

24) Такое отношение к старцу Феодосию его духовных чад, вероятно, вызыва­лось его чрезвычайным долголетием. Он прожил гораздо более 100 лет, а в священном сане прослужил более 70-ти лет. Происхождение сего подвижника многим могло казаться весьма загадочным, что и порождало легенды. – См.: Ильинская А. Тайна старца Феодосия. Сказание о жизни и чудесах “Иерусалим­ского батюшки” – преподобного Феодосия Кавказского, М. 1997.

25) Вероятнее всего, имеется в виду катакомбный иеромонах Тимофей (Несговоров). Родился в 1894 г. в г.Аша Челябинской обл., умер в 1975 г. В 1922-23 г. отпал в обновленчество, по покаянии принят в общение лично схиеп.Петром (Ладыгиным), который в 1925 г. рукополагает его в священни­ка. Активно боролся против обновленчества, награжден набедренником еп.Вениамином (Троицким). В 1930 г. арест, 4 раза бежал из заключения. В 1948 г. освобожден, вместе с матушкой принял монашество. Служил по благословению схиеп.Петра в катакомбной общине в Ташкенте. В 1951 г. арест, срок 25 лет ИТЛ. Освобожден в 1956 г. Переехал в Ашу. По благословению схиеп.Петра окормлял катакомбные общины в разных городах и селах России. – См.: Ката­комбы. // “Русское Возрождение”. 1982. № 20, с.136-137. Свою причастность к пострижению Журбенко отрицал. Если о.Епифаний не имеет в виду кого-то другого, то его сведения об иером.Тимофее ошибочны.

26) Еп.Питирим рукоположен на Нижегородскую (Нижний городок) кафедру (Уфимское викариатство) в июне 1925 г. при участии св.новомуч. архиеп.Андрея (Ухтомского). В апреле 1927 г. принял схиму с именем Петр. В сан архиепископа (схиархиепископ) возведен на тайном Соборе 1948 г. Скончал­ся 6/19 февраля 1956 г.

27) По некоторым давнным, Ф. уже в 1956 г. побывал у только что освободив­шегося из заключения сергианского еп.Вениамина (Новицкого), который тот­час поставил его в “диаконы”, а затем, в начале 1960-х гг., – в “священ­ники”.

28) Имеются в виду Катакомбная Церковь и РПЦЗ.

«Русское Православие»