Судьба Владыки Андрея, архиепископа Уфимского
(князя Александра Алексеевича Ухтомского)

«Кто ны разлучит от любве Божия, скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч; якоже есть писано: яко Тебе ради умерщвляеми есмы весь день: вменихомся якоже овцы заколения»   (Рим. 8, 35-36)

В конце 1991 г. в Москве в продаже появилась выпущенная издательством “Терра” книга М. Л. Зеленогорского (Гринберга) “Жизнь и деятельность архиеп. Андрея (кн. Ухтомского)”. Событие – более чем отрадное, ибо до того полных публикаций о человеке сем никто не предпринимал. Текст сей книги был известен в самиздате еще в 1981 г. и уже тогда вызывал нарекания у т. н. “андреевцев” из-за некоторых неточностей, хотя само появление было приятно. Не секретом было также то, что само сие изследование носило характер социального заказа: концептуальный интерес проявила “Рогожка” (белокриницкое старообрядчество), а финансировалось издательским отделом Московской Патриархии. Однако, даже сквозь такой фильтр просматривалась церковная правда    – абсолютно нелицеприятная ни для кого.
Фигура архиепископа Андрея Уфимского – более, чем крупная в церковной истории XX века, – долгое время являлась “фигурой умолчания”, посему хотелось бы дать о нем некоторую биографическую справку.

Архиепископ Андрей Уфимский, в миру князь Ухтомский Александр Алексеевич, родился 26 декабря 1872 года в имении Вослома Арефской волости Рыбинского уезда Ярославской губернии. После пятого класса гимназии поступил в Нижегородский имени графа Аракчеева кадетский корпус. После встречи со св. прав. о. Иоанном Кронштадским принял окончательное решение о служении Богу и по окончании кадетского корпуса поступил в МДА в 1891 г. Духовный сын митрополита Антония (Храповицкого). 2.12.1895 г. пострижен в мантию с именем Андрей митрополитом Антонием (Храповицким). 6.12.1895 г. рукоположен в иеромонаха. В 1897 г. – инспектор Александровской миссионерской семинарии в Ардоне, активный просветитель Осетии. 1899 г. – архимандрит. С 1899 г. – наблюдатель Казанских миссионерских курсов, активный миссионер среди татар и других волжских народов. 4.10.1907 г. хиротонисан в епископа Мамадышского, 3-го викария Казанской епархии. С 25.06.1911 г. переведен на Сухумскую кафедру, основатель нескольких горных монастырей и скитов, активный миссионер среди абазинов и сванов. С 22.12.1913 г. – епископ Уфимский и Мензелинский. С июля 1916 г. ввел в своей епархии “Правила для избрания настоятелей храмов Божиих Уфимской епархии”. 14.04.1917 г. – член Святейшего Синода. Участник Поместного Собора 1917-18 гг., активный участник по возсоединению старообрядцев; председатель Съезда единоверцев. С апреля 1918 г. сотрудничает с Государственным совещанием членов Учредительного собрания. С января 1919 г. – первоиерарх всех единоверцев. В 1919-20 гг. – руководитель духовенства 3-й армии Колчака. Член Сибирского Собора. 28.02.1921 г. арестован в Омске за проповедь, этапирован в Москву, где освобожден 25.02.1922 г. Активный борец против обновленчества, 18.05.1922 г. объявляет Уфимскую епархию автокефальной. 1923 г. – арестован, осужден к ссылке на три года в Среднюю Азию: вначале Асхабад, после Ташкент, потом Теджен. Начинает множество тайных поставлений в епископы и священники, в том числе и за пределами своей епархии. Принятие митрополитом Петром (Полянским) звания Местоблюстителя счел узурпацией. 23.08.1925 г. возсоединил часть старообрядцев-беглопоповцев. Центральную церковную власть в Москве не признал, призвав к образованию нелегальных приходов и монастырей. 14.06.1927 г. вызван в Москву, где арестован и выслан в ссылку в Кзыл-Орду. Резкий и непримиримый антисергианец. 4.10.1928 г. арестован, осужден ОСО ОГПУ. 18.01.1929 г. на три года этапирован в Ярославский политизолятор. С 8.10.1931 г. находился в Москве при храмах непоминающих, с 28.02.1932 г. – при белокриницком храме. 10.3.1932 г. арестован, осужден ОСО 7.07.1932 г. к ссылке в Алма-Ату. Весной 1934 г. арестован, этапирован в Москву, осужден ОСО ОГПУ на три года политизолятора, где вновь осужден ОСО НКВД 27.03.1937 г. еще на три года.

Такова была жизнь сего святителя – безкомпромиссного, нелицеприятного, обладавшего той огненной любовью, о коей говорили, что он в “духе Илии-пророка”. Почти невозможная жизнь: после гражданской войны он пробыл на воле не более полутора лет, а все остальное время находился в “узилищах и теснотах”. Но никто точно не знал одного: дня мученической кончины Владыки Андрея. По мнению Московской Патриархии, основанному на неких данных своего “ликвидатора” митрополита Мануила (Лемешевского), – в 1944 г. в архангельских лагерях. Ныне же я держу в руках его последнее дело – расстрельное – № 506489; оно совсем тоненькое, оно занимательно и удивительно.
Итак:

“СПРАВКА о прошлой к-р деятельности Ухтомского Андрея Алексеевича. Занимался объединением церковников всех направлений (старообрядцев, сектантов, православных и пр.), из представителей которых создавал нелегальную к-р организацию для борьбы с Советской властью. Неоднократно был репрессирован, в частности, Ос. Сов. 7.7.32 г. выслан в Казахстан сроком на 3 года, до этого отбывал заключение в Политизоляторе 3 года на основании постановления Ос. Сов. ОГПУ 18.1.1929 г., после отбывания ссылки постановлением Ос. Сов. от 14.5.34 г. заключен в тюрьму на 3 года, по отбытии срока наказания за к-р деятельность в тюрьме приговорен Ос. Сов. НКВД 27.3.37 г. к тюремному заключению на 3 года.

Начальник Ярославской Тюрьмы ГУГБ
Лейтенант Гос. Безопасности  БОБКОВ (подпись)”.

(Здесь и далее сохранена орфография оригиналов.)  

Что же, занимательная справка, хотя и бредовая отчасти, – нет, Владыка Андрей экуменистом не был, объединял он только на основе ИСТИННОГО ПРАВОСЛАВИЯ, ибо являлся тем, кого ныне в Греции называют зилотом, отчего его самого обновленцы и сергиане часто называли “сумасшедшим сектантом”. Далее следует “Выписка из протокола Комиссии при Коллегии ОГПУ от 14 мая 1934 г.”

“Слушали: дело №...... по обвинению гр. УХТОМСКОГО Андрея Алексеевича по ст. 58/10, 11 ст. УК.

Постановили: УХТОМСКОГО Андрея Алексеевича заключить в места лишения свободы, подведомст. ОГПУ, сроком на ТРИ года, считая срок с 22/IV – 34 года.

Секр. Коллегии ОГПУ                                                          (подпись)”.

 

Дальше обнаруживаю “Выписку из Протокола Совещания при Народном Комиссариате Внутренних Дел СССР от 27 марта 1937 г.”

“Слушали: смотр дела 602089 УХТОМСКОГО Андрея Алексеевича, ос. пост. Ос. Сов. от 7.VII.32 г., по ст. 58-10 УК к ссылке в Казахстан, сроком на 3 г. и по пост. Ос. Сов. от 14.V.34 г. по ст. 58-10-11 УК к закл. в места лишен. свободы подведомст. ОГПУ сроком на 3 года.

Постановили: УХТОМСКОГО Андрея Алексеевича – за к-р деятельность – приговорить к тюремному заключению, сроком на ТРИ года, сч. срок с 22.III.37 г. Дело сдать в архив.

Отв.Секр.Ос.Сов.                                                                     (подпись)”.

 
На обороте сего листка читаю полную юмора надпись, сделанную рукой Владыки Андрея: “Горько оплакиваю Советскую юстицию и до сих пор уверяю, что никакой  контр-револ. деятельностью не занимался. 1937 апр. 9. Ухтомский”. За сим следуют подшитые рапорты надзирателей, весьма занимательные, но жуткие.

 
“Довожу до Вашего сведения, что на прогулке заключен. УХТОМСКИЙ говорил ОДИНЦОВУ, что в газетах пишут, предлагают Германии вступить в лигу наций и заключить пакт о ненападении с Советским Союзом, что сама лига скоро развалится и Франция хочет выходить из лиги наций, если лига наций провалится, то Германия с удовольствием вступит и покажет мелким прибалтийским Государствам. О чем доношу до Вашего сведения.

 7/IV-36 г. БАЛАГАЕВ.

 Верно: Нач. Канцелярии (Виноградов)”.

 “Довожу к сведению, что заключен. УХТОМСКИЙ связывался с отбыв. наказание, был однажды случай, когда с прогулки принес записку и в присутствии меня ее сжег, но мне не отдал.

 19/I-37 г. Надзират. Ком. отд. КУЗЬМИН. Верно: Нач. Канцелярии (Виноградов)”.

 “Настоящим доношу Вам, заключенный УХТОМСКИЙ прибыл в нашу тюрьму второй раз, и когда я заполнял на его карточку формуляр в дежурке он притворился больным, и сам подвинулся к столу ближе, и говорит: будьте добры сказать, где поп ЛАДОХА, куда он отбыл? Я ответил, что это не относится к заполнению Вашей карточки, и тогда он стал молиться. Когда он сидел в камере 138 и увидел проходящего по коридору закл. ПЕПЕЛЯЕВА, то в уборной во время оправки он рассказывал СЕРЕБРЯННИКОВУ, что во время гр. войны он УХТОМСКИЙ и др. собирали средства для армии ПЕПЕЛЯЕВА и поддерживали его, о чем было раньше писано. Были еще такие разговоры, что сижу и сам не знаю за что. Собирал сухарики по деревне, вот и всё, за что сижу. На прогулках в праздники, как рождество и пасха, он обращался ко всем с поздравлением и призывал всех заключенных праздновать великие праздники, как то: НОВОСЕЛОВА, АДЕРКАСА, ЕФРЕМОВА и др.

22/VIII-37 г. Деж. Пом. Нач. АРАПОВ. Верно: Нач. Канцелярии (Виноградов)”.

 Архиепископ Андрей имел знакомство с проф. М. А. Новоселовым еще до революции. Новоселов уже в 1923 г. был тайным епископом с именем Марк, подобно Владыке Андрею и своему духовному наставнику архиепископу Феодору (Поздеевскому) вступив в конфликт с патриархом Тихоном из-за компромиссов того с обновленцами и большевиками, а в 1927 г. стал одним из самых видных антисергиан, за что жестоко поплатился. Удивительно, что вновь, после многолетнего перерыва, Владыка Андрей и Новоселов встретились лишь в политизоляторе, и то на прогулках. Увы! – такова жизнь мучеников и исповедников нового времени. Еще более изумительна фигура “попа Ладохи” – правильно схиепископа Петра (Ладыгина), одного из немногих выживших в гонениях соработников Владыки Андрея. Малограмотный, 1861 г. рождения, он был афонитом, участвовал в имяславском разбирательстве, настоятельствовал в Одессе в Андреевском подворье, а в 1923 г. во время баталий с обновленцами увезен в Башкирию. Поставлен в 1925 г. в архиереи в Ср. Азии. Он много сидел и постоянно скрывался, всегда жил нелегально  и скончался лишь в 1957 г., до того весьма укрепив Катакомбную Церковь.

 И вот, наконец, в моих руках пожелтевший листок, на коем значится:

“Выписка из протокола № 6 судебного заседания тройки Упр. НКВД Ярославской обл. от 3 сентября 1937 г.”

 “Слушали: Дело Яросл. тюрьмы ГУГБ НКВД № 8 УХТОМСКОГО Андрея Алексеевича 1872 г. р. урожен. г. Рыбинска, служит. культа – архиеп. быв. князь. Постановили: УХТОМСКОГО АНДРЕЯ АЛЕКСЕЕВИЧА   РАССТРЕЛЯТЬ.

Секретарь тройки: (АНТОНОВ). подпись”.

 
Всё – и больше ничего. Казнен на следующий день. Странное дело даже для 1937 г. – в нем нет ни обвинений, ни показаний – ничего, что в общем указывает на специальное распоряжение из Москвы, ибо совершенно очевидно: казнь заключенного политизолятора вне прямой компетенции областной тройки НКВД, – се есть прерогатива высших чекистских инстанций. К тому же не забудем, что 1937 г. – последний год “безбожной пятилетки”, когда религия, по мнению ВКП(б), должна отмереть, – в первую очередь “главари непримиримых”.

Еще в деле имеются два частных письма Владыки Андрея своей сестре Марии, с коей до 30-х годов он практически не поддерживал отношений по причине ее пробольшевистских настроений. Очень теплые, воистину пастырские  письма, кои так и не дошли до адресата, так как были перехвачены. Владыку Андрея за глаза называли иерархом Церкви в пустыне, памятуя слова о Жене, убежавшей в пустыню, в место, уготованное от Бога (Откр. 12, 6). И такое совершенное одиночество и безкомпромиссность не просто характерны для него, то – его духовная жизнь. Но к одиночеству внутреннему безбожники добавили одиночество внешнее: чрез отъятие соработников, кончая заключением его самого в одиночную камеру. И такая жизнь в одиночке читается в письме: “...Я жду писем от тебя потому, что у меня новостей никаких не может быть. Даже воробьи перестали летать на мое окно. Единственный мой собеседник – комар, который ухитрился прожить со мною всю зиму. Итак, я могу только отвечать  . Правда? А отвечать мне не на что, п.ч. в это время ты ждешь моих писем... Ведь хоть что-нибудь новенькое сообщить можешь только ты, – а уж никак не я”. В сем же письме, кое он подписал “грешный брат Христоном  ”, есть еще один важный пассаж о настоящей любви, той огненной любви, кою знал и коей жил Владыка Андрей: “Ты не хочешь моего письма даже показывать тете Фале?... Этого еще не доставало! Мне хочется, чтобы тетя Фаля знала, как я ее ценю, как глубоко ей признателен и как люблю ее, а ты хоронишь от нее мои чувства? – Да не хорони ты меня заживо! Меня хоронила Екатерина Петр., хоронила Лидия, хоронили еще многие. И все “любя”... Все они поголовно советовали мне “быть осторожнее”... Т.е. если бы я залез под койку и вылезал оттуда для того, чтобы кушать и отправлять естественные потребности, то это и был бы верх счастья и удовольствия для их любящих сердец... Так бы это любящие сердца меня и похоронили, если бы не нашлись истинно-христианские сердца, – которые предпочли мои страдания моей смерти заживо... Итак, не хорони меня и читай мои письма тете Фале. Не устраивай еще цензуры над моими письмами, – достаточно и одной (в Т. Ос. Назначения)!”

Он был очень смел как архипастырь, и то, что он нес в себе “дух Илии-пророка”, не давало никому вокруг него успокоиться: его или любили такой же любовью, или ненавидели люто. Еще в 1920-х годах он безстрашно ответил конформистски настроенным клирикам: “Я – епископ тем, кто меня признает, кто помогал мне и кормил меня все годы моих ссылок и заключений”. Он был великодушен и милостив, но в правде церковной стоял насмерть: обновленцы и сергиане им были анафематствованы, их “танства” – таинствами не считались, митрополита Сергия (Страгородского) он назвал “лже-главой лже-патриаршей лжецеркви”, а сергианскую паству – “еще не оглашенной толпой”. И се есть не экстремизм, – увы! – се есть только лишь нелицеприятная правда, окончательно проявившаяся в современном духовном уродстве советских людей.

Так кто же для церковной истории XX века Владыка Андрей Уфимский? Крупный миссионер и переводчик, реформатор синодальных установлений в Уфимской епархии, первоиерарх единоверцев и возсоединитель иных старообрядческих течений. Нет, сего не достаточно. Что ж, он совершенный нонконформист: он в конфликтах за церковную правду до революции с синодальной бюрократией, после революции – с обновленцами, с колеблющимся Патриархом Тихоном, с узурпатором митрополитом Петром (Полянским), с сергианами. Однако, он имеет еще одну сторону личности, кою всячески пытались обойти многие и умолчать: он – основатель самого мощного объединения в Катакомбной Церкви, ибо из 40 поставленных им епископов и их ставленников, до 1981 г. дожил епископ Владимир (барон фон Штромберг), а до 1984 г. – один из последних единоверческих епископов – Меркурий (Котлов).   Догматическая четкость и чуткость и экклезиологическое видение оказались невыносимы не только для Московской Патриархии и разных лже-катакомб, столь пышно ныне расцветших, – увы! – сие оказалось невозможным даже для РПЦЗ, прежде прославившей его в сонме свв. новомучеников Российских, а ныне готовой его деканонизировать  ! О, безумцы! – они хотят отъять то, что прославлено гораздо ранее 1981 г. в катакомбах ИПХ. Ныне же вместе со всей Катакомбной Церковью истинно-православных христиан воспоем тропарь святому новомученику Андрею, архиепископу Уфимскому:

 “О Иерарше Церкве пустыни, мужу прозорливый и о Бозе ревностный, безстрашный проповедниче и обличителю безбожных и злых, истиннаго Православия прекрасный адаманте и торжество, делами и поученьми твоими живимся вси, и подвиг твой огненный чтим, о Андрее, архиерее старче досточудне, умоли Великаго Архиерея спастися душам нашым”.    

 
17/30 марта 1994 г.

Москва.

 + Монах  АМВРОСИЙ (фон Сиверс)  

Предание о мученической кончине Архиепископа  Андрея Уфимского  

Архиепископ Андрей – один из очень известных катакомбных иерархов <...> был расстрелян в Ярославском изоляторе. Об этом расстреле ходит живое предание в связи с чудесным знамением, бывшем при этом. Перед расстрелом Архиепископ попросил разрешения помолиться. Палачи дали несколько минут осужденному. Владыка стал на колени. И как бы облако покрыло его и он исчез из вида. Исполнители казни так растерялись, что совершенно не знали, что и делать. Убежать он не имел возможности, и в то же время его не было... И только примерно через час святитель оказался стоящим на коленях в пламенной молитве на прежнем месте, как бы покрытый светлым облаком, которое быстро рассеялось. Убийцы были рады, что жертва перед ними, что им не придется отвечать за исчезновение, и они поторопились привести в исполнение приговор...

 Из книги схимонаха Епифания (Чернова)      “Церковь Катакомбная на земле Российской”